Округ Аксу (Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР) расположен на северо-западной окраине пустыни Такла-Макан. Сорок лет назад эксперты вынесли этой земле приговор: «непригодна для жизни». Содержание солей в почве достигало 9,87% (при норме для лесопосадок не более 1%), песчаные бури бушевали более ста дней в году, а пустыня наступала на город со скоростью 5 метров в год. Местные жители с горечью шутили: «В день съедаешь по килограмму пыли: что не доел днем — добираешь ночью».
В 1986 году — в условиях отсутствия государственных проектов, целевого финансирования и тяжелой техники — партком и администрация округа Аксу, откликаясь на чаяния населения, дали старт масштабному проекту по озеленению пустынной местности Кекея. Так началась экологическая эстафета длиной в сорок лет.
От «бесплодных усилий» — к рукотворному оазису
«До начала посадок здесь простиралась голая гоби. Стоило подуть ветру — песчаная взвесь стояла такая, что глаз было не открыть. На первых порах грунт был настолько твердым, что ямы приходилось буквально высекать. Все работали со сбитыми в кровь мозолями», — вспоминает Имаму Маймайти, первый начальник станции управления защитными лесами «Кекея».
Преподаватель плодоводства, переведенный сюда из Таримского университета, перенес свою аудиторию прямо в пустыню. Чтобы спасти саженцы, он вместе с коллегами жил прямо на объекте: перекусывали лепешками, размоченными в арычной воде, а спали на земляных межах, заворачиваясь в ватники.
Судьбу экопроекта разделил и Сун Цзяньцзян — лесничий первого поколения. Весной 1987 года 23-летний юноша, вопреки возражениям родителей, собрал вещи и отправился в Кекею. В день его отъезда отец смахнул слезу и отвернулся — этот момент Сун помнит уже больше тридцати лет.
Быт в Кекее оказался жестче, чем ожидали. Жилья не было: выкапывали яму, перекрывали бревнами — получалась землянка («дивоцзы»). Питьевой воды тоже не было — пили из застойных прудов-лаоба, где вода была мутной от ила. Солончак по твердости напоминал камень: от удара кетменя (кантумана) оставался лишь белый след, руки отбивало до крови, но их обматывали тряпками и продолжали работать. Засохшие лепешки невозможно было прожевать, поэтому их бросали в оросительный канал и вылавливали через сотню метров, когда они достаточно размокали.
«Тогда в голове была только одна мысль: лишь бы деревья прижились», — говорит Сун Цзяньцзян.
Триада успеха: «Дух + Технологии + Модель»
Чтобы вырастить лес, нужно было решить проблему с водой. За четыре месяца непрерывных работ более 250 строителей проложили 16,8 км магистрального канала с противофильтрационным покрытием.
Затем взялись за почву: прорывали дренажные канавы, завозили песок, промывали солончаки большим объемом воды. В результате засоленность почвы удалось снизить с 9,87% до 0,8%. Уже в 1987 году приживаемость первой партии саженцев на площади 2000 му (около 133 га) составила 87,5%.
Как сделать озеленение устойчивым? В 1992 году местная администрация внедрила модель «самоокупаемого лесоразведения», сформировав сбалансированную систему: «экологический лес защищает от ветра, экономический — приносит доход, ландшафтный — улучшает среду».
Сегодня экономические (плодовые) леса составляют более 85% от общей площади насаждений в Кекее. База плодоводства вокруг Таримского бассейна площадью 4,5 млн му (300 тысяч гектаров) дает 3,01 млн тонн продукции в год, а ежегодный объем производства достигает 21 млрд юаней.
Пройдя путь от защитных лесополос до товарного садоводства, Кекея продемонстрировала модель устойчивого развития, где экологическая и экономическая выгода синергетически дополняют друг друга.
От рейтинга ООН «Global 500» до «Стандарта Кекея»
В 1996 году проект озеленения «Кекея» был включен Комиссией ООН по окружающей среде в список «Global 500» (500 лучших экологических проектов мира), а позже Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) присвоила ему статус «Демонстрационной зоны экологической экономики» в пустынных регионах.
Опираясь на опыт Кекеи, в Аксу последовательно реализовали пять проектов по экологическому восстановлению (каждый масштабом в миллион му). В общей сложности было посажено более 5,9 млн му (около 393 тысяч гектаров) лесов, а площадь закрепленных и мелиорированных пустынных земель составила 8,52 млн му (568 тысяч гектаров). Лесистость региона выросла с 6,15% до 9,1%, а количество пыльных бурь резко сократилось. Спутниковые снимки 2025 года зафиксировали полосу «Зеленой стены» длиной 50 км и шириной 47 км, вставшую преградой на северной границе Такла-Макан.
«Когда видишь, что доходы жителей благодаря фруктовым садам выросли более чем на 60%, а многие смогли купить квартиры в городе, понимаешь: все лишения были не напрасны!» — делится Вэй Цзиньлян, лесничий первого поколения.
Ответ на вопрос: как сделать «невозможное» возможным?
Недавно во время визита в Кекею журналист из Центральной Азии спросил: «Почему именно китайцам удалось превратить невозможное в возможное?»
Ответ, пожалуй, кроется в простых словах Сун Цзяньцзяна: «Если это поможет улучшить экологию, мы готовы на любую работу». Суть «духа Кекеи» — опора на собственные силы, сплоченность, упорный труд и самоотверженность — это не абстрактная мораль, а работающая формула: «Дух + Технологии + Модель». Дух дает внутренний импульс; Технологии рассоления почв и водосберегающего лесоразведения обеспечивают техническую выполнимость; Модель (защитные, экономические и ландшафтные леса) решает проблему финансовой устойчивости.
Опыт лесничества Сайханьба, озеленения песчаных земель Юйту, программы возвращения пашен лесу в Яньане и проекта в Аксу доказал: если двигаться в правильном направлении и упорно работать из года в год, из поколения в поколение — экосистему можно восстановить.
62-летний Сун Цзяньцзян сейчас на пенсии, но все равно не может оставить родной лес: «Эти деревья — как мои дети!» Он бережно гладит потемневший от времени, покрытый ржавчиной кетмень в витрине музея. Ветер и песок затупили его лезвие, но не умалили его исторический вес.
От одного дерева — к бескрайнему лесному морю, от локального островка зелени — к целостной экосистеме. Кекея стала не просто примером экологической борьбы для Китая, но и предложила готовое, воспроизводимое решение для засушливых регионов по всему миру.
Как отмечает Чжэн Лицзинь, профессор Партийной школы окружного комитета КПК в Аксу:
«Дух Кекеи давно вышел за рамки отдельных регионов, национальностей и государственных границ. Это не только историческая память Китая об экологическом подвиге, но и общечеловеческое достояние, имеющее универсальную ценность. Этот опыт понятен и применим для жителей любых аридных зон планеты». Скромность в помыслах и непреклонность в делах превратили сухую гоби в изумрудную тайгу. Это и есть лучшее доказательство концепции: «Прозрачные реки и зеленые горы — это бесценное сокровище».
Как подчеркивает Чжэн Лицзинь, дух Кекеи давно вышел за рамки отдельных регионов, национальностей и государственных границ. Это не просто часть исторической памяти Китая об экологическом подвиге, но и общечеловеческое достояние, обладающее универсальной ценностью, которое способны в полной мере разделить и перенять жители любых аридных зон нашей планеты».